Сомнительная дипмиссия Рамазана Абдулатипова

31 января 2013. В истории формально добровольного ухода со своего поста президента Дагестана Магомедсалама Магомедова, вопросов, на самом деле, больше, чем очевидных ответов. Тем более, что и сама эта отставка хоть и не произвела эффекта грома среди ясного неба, но, учитывая особенности кадровой политики Кремля на Северном Кавказе (а также его истинный “уровень” понимания протекающих в регионе социальных процессов), всё же не выглядела предопределённой или явно напрашивающейся.


Что, собственно, высшие московские чиновники могли поставить Магомедсаламу Магомедову в вину?
Дагестан под его руководством не совершил никакого экономического прорыва, не вывел целые сектора местной экономики “из тени”, не восстановил развитую здесь когда-то промышленность и сельское хозяйство? А, простите, какой регион в России его совершил? Кто вывел? Кто восстановил?
В Дагестане, несмотря на громкие заявления о развитии туристического кластера, так и не возникло никаких стоящих курортов? А в это что, кто-то разве изначально верил? Я здесь даже не про присущее региону пресловутое и перманентное “неспокойствие” говорю, а про вполне объективные природные факторы. Мне не понятно, как вообще люди с высшим образованием могут всерьёз говорить про создание рекреационной зоны в регионе, ни по каким географическим и климатическим характеристикам для этого совершенно не подходящего? Ведь не просто же так в советские времена ставка здесь, в отличие от черноморского побережья, была сделана не на туризм, а на развитие аграрного сектора и тяжёлой индустрии!
Выходцы из Дагестана в последние годы становятся всё более активными участниками бесконечных стычек на национальной почве на всей территории страны? Так глава республики регулярно выступал с заявлениями о межнациональном мире, а его окружение при этом не раз сетовало на то, что никакого роста взаимной враждебности между русскими и дагестанцами на самом деле нет – просто представители федеральных СМИ нарочно выискивают любую, связанную с Дагестаном чернуху. Или в РФ вдруг сменился официальный взгляд на национальный вопрос и за бесчинства уроженцев того или иного региона решили наказывать его глав?
В том, что тот капитулянтский курс в отношении радикальных исламистов, который Магомедов упорно и последовательно проводил на протяжении всех трёх лет своего правления, имел негласное согласование на самом высоком уровне, с самого начала сомнений не возникало. На организацию всевозможных встреч приверженцев суфизма с людьми из салафитского крыла, на обнародование совместных деклараций добро было, без сомнения, получено.


В общем, команда Магомедова внешне двигалась вполне в русле “генерального курса”. И тут вдруг отставка. С чего?
Для того, чтобы найти ответ на этот вопрос, следует вникнуть в предысторию данного кадрового решения.
Первые зримые признаки того, что над головой теперь уже бывшего руководителя республики Магомедсалама Магомедова начинают сгущаться тучи, появились лишь после Нового года, ближе к окончанию праздничной недели. И их провозвестниками выступили отнюдь не какие-нибудь всеведущие околокремлёвские аналитики, а люди, близкие к дагестанским верхам. Активизация контактов с представителями федеральной прессы, регулярно пишущими о Дагестане, различные туманные намёки в личных беседах, заметно возросший интерес к тем из журналистов, кто “в теме” основательно и давно – всё это служило явным симптомом того, что заинтересованные силы в республике начали вдруг форсировано готовиться к переделу власти. Что, собственно, в подобной ситуации было ничуть неудивительно, поскольку и в более успешные для себя годы Магомедов никак не мог похвастать высокой степенью лояльности большинства предводителей разделивших республику на сферы влияния кланов и группировок.
Надо сказать, “тяжеловесами” внутридагестанской политики сегодня, по сути, являются всё те же лица, что и в начале 2010 года, когда Магомедов-младший назначался Кремлём на президентский пост. Это, прежде всего, мэр Махачкалы Саид Амиров, начальник отделения Пенсионного фонда РФ по Дагестану, бывший борец-вольник Сагид Муртазалиев, глава администрации Хасавюрта (второго города республики по численности населения) Сайгидпаша Умаханов, олигарх-миллиардер, владелец футбольного клуба “Анжи” Сулейман Керимов… Наивно предполагать, что они самоустраняться от начавшейся борьбы за власть, откажутся от попыток поставить на место главы Дагестана своего протеже или взять под максимальную опёку присланного Москвой человека. И уж тем более нелепо рассчитывать на то, что в это противоборство не окажутся активно вовлечены различные “кремлёвские башни”, кулуарно работать с которыми – фирменный стиль большинства дагестанских политиков. Впрочем, почему “окажутся”? Судя по всему, давно уже вовлечены.
Участие в снятии Магомедова либеральной части Кремля косвенно подтверждает и тот факт, что ещё за неделю до отставки хорошо знакомый нам своей слаженной поддержкой “белоленточных” выступлений пул либеральных масс-медиа (Business FM, русская версия “Форбс”, сайт Грани.ру и т.д.) вдруг словно по команде принялся вбрасывать в информационное поле материалы, представляющие отставку тогда ещё действующего президента Дагестана уже, по сути, свершившимся факт. Инсайдерские источники, понятное дело, не раскрывались, но авторы вборосов при этом всячески давали понять, что информаторы их принадлежат к числу людей, входящих в самые высокие кремлёвские эшелоны. Случайным ли стечением обстоятельств обусловлена была та информационная атака на Магомедсалама Магомедова? Разумеется, нет. Как не были год назад случайностью начавшиеся “белоленточные” выступления, которые предваряла неожиданная, но мощная артподготовка. И в том и в другом случае работали слаженно, по сценарию.
Как ни странно это может прозвучать, но основания добиваться отставки Магомедова имели оба лагеря по ту сторону кремлёвских стен: и консерваторы, и либералы. Консерваторов, разумеется, не могла устроить политика бесконечных односторонних уступок всё более напирающим на местное общество исламистам. Либералов – скорее то, что администрация Магомедова уступает им не столь активно, как хотелось бы. Ну и конечно клинч финансовых интересов – куда же без него в современной России! В свете начавшейся в стране войны элит обвинения в коррупции и нецелевом использовании средств, в заваливании целых федеральных программ на миллионы и миллионы рублей (пусть и не озвучиваемые до поры до времени официальными лицами) – необходимый антураж политической борьбы. Действительно ли отставкой Магомедсалама Магомедова расчищается путь к вершинам дагестанского политического Олимпа “владельцам заводов, газет, пароходов” братьям Зиявудину и Магомеду Магомедовым, чьи интересы в бизнес-сфере тесно переплетены с интересами ближайшего окружения премьер-министра РФ Дмитрия Медведева, или же это только вброс дезы, мы скоро узнаем. Шила в мешке не утаить, и с чьими личными коммерческими интересами согласуется “смена караула” в самом южном регионе страны долго гадать не придётся.
А теперь от всей этой закулисной возни перейдём собственно к политике.
Является ли благом для нашей страны прекращение практики заигрывания с радикальными исламистами, задрапированной под так называемый “межконфессиональный диалог”, под знаком которого протекал практически весь срок пребывания Магомедова на президентском посту?
Безусловно! То, чем на глазах у всех занималось дагестанское руководство последние пару лет, никак не соответствовало ни геополитическим интересам нашей страны, ни интересам рядовых дагестанцев, коих в случае установления окончательного контроля над обществом со стороны бородачей ожидал кровавый кошмар наподобие ливийского или сирийского. Об эффективной борьбе против радикалов на идеологическом фронте при Магомедове говорить вообще не приходилось. Фактически последним последовательным высокопоставленным защитником светских устоев в республике был начальник Управления информационной политики и пресс-службы президента РД Гарун Курбанов, расстрелянный боевиками возле своего дома в Махачкале в июле 2011 года. С тех пор вести открытую антиваххабитскую пропаганду в Дагестане решались лишь единичные смельчаки, коих можно перечесть по пальцам одной руки, а радикальные исламисты, чьи сайты и газеты просто пестрят душераздирающими историями про “похищения и полицейский беспредел” начали открыто разгуливать “по форме” прямо в городах – c окладистыми бородами, выбритыми лбами, без усов, ничуть не стесняясь демонстрировать и прочие характерные атрибуты приверженцев “чистого ислама”. Чего, кстати сказать, не было в республике с конца 90-х, когда в результате войсковой операции был ликвидирован ваххабитский анклав в аулах Карамахи и Чабанмахи. Теперь подобных анклавов, открыто заявляющих о водворённых на их территориях “законах шариата”, практически неподконтрольных официальной Махачкале, в Дагестане десятки, однако местные власти вопреки всему всё держали и держали курс на “согласие и примирение”. И даже убийство шейха Саида-Афанди Чиркейского, демонстративно совершённое радикалами вскоре после того, как он “благословил” ДУМД (Духовное управление мусульман Дагестана) начать с ними переговоры о мире, не поколебало их в этом стремлении. В подобной обстановке заявления о создании каких-то там отрядов самообороны выглядели, как минимум, неубедительно.
Следует ли рассматривать назначение Рамазана Абдулатипова временно исполняющим обязанности президента РД удачным ходом Путина и его окружения? Есть ли надежда на то, что с его приходом ползучей сдаче Дагестана религиозным фанатикам будет положен конец?
Нет, не следует! И надежды на решительный отказ от капитулянтства, честно говоря, немного. Хотя мотивы тех, кто принимал это решение, в общем-то, понятны. Абдулатипова, как известного специалиста по проведению всевозможных конференций и круглых столов, в высших российских эшелонах, по всей видимости, всерьёз рассматривают как этакого опытного переговорщика, способного на месте сгладить острые углы ещё до того, как в Кремле окончательно определяться с кандидатурой преемника Магомедова. В том, что такие углы есть, можно не сомневаться, хотя страшилка либеральных СМИ про съехавшихся в Махачкалу накануне отставки глав районных администраций, будто бы собирающихся предъявить Москве жёсткий ультиматум – явный перебор. Реальными возможностями устроить в Дагестане подлинную бучу Магомедсалам Магомедов не обладал (да и вряд ли желал этого), и подобные высказывания его сторонников и работающих на них журналистов – блеф.
Конференции и круглые столы, на которых годами одни и те же слова из пустого переливают в порожнее, нужны сейчас и Дагестану, и всей стране менее всего. Наше общество смертельно устало от пустой болтовни. И уж тем более проблемы наших южных рубежей посредством её не решить. Самоустраняясь на данном этапе от разрешения острых противоречий, присылая в республику переговорщика с очевидной дипмиссией, Москва демонстрирует и неуверенность, и слабость. Да и приставка “вр.и.о.”, приданная командированному в Дагестан Абдулатипову, говорит о том, что с преемником ясности пока нет. Как нет её и в ключевом вопросе о том, каким образом будет оформлена смена власти: по прежней схеме, путём фактически прямого назначения руководителя из центра (как было до начала “белоленточных” митингов), или же по новой, принятой под их давлением, но затем начавшей потихоньку сворачиваться, лишь только прямая опасность “цветной революции” отступила?
А это, между тем, отнюдь не праздный для Дагестана вопрос. В силу фактора полиэтничности данная республика никогда за всю историю не знала прямых и всеобщих выборов своего главы. Даже в 90-е, в годы тотальной выборности всего и вся, глава Дагестана, именуемый тогда председателем Госсовета, избирался по сложной многоступенчатой формуле из числа членов этого высшего коллективного органа исполнительной власти, куда входило по одному представителю от каждого титульного (то есть, наиболее многочисленного) дагестанского народа. Тогда им вплоть до 2006 года всякий раз становился даргинец Магомед-Али Магомедов (отец Магомедсалама), не в последнюю очередь в силу того, что остальные дагестанские народы молчаливо соглашались иметь главным лицом региона представителя второго, а не первого по численности народа (аварцев). Идея всеобщих прямых выборов в те годы представлялась поистине абсурдной, ибо всякий в республике знал, что дагестанский избиратель в массе своей склонен голосовать по родственно-земляческому принципу. Более того, подобные выборы были чреваты действительно большой смутой, в ходе которой предвыборными аргументами политических противников служили бы не прокламации и листовки, а автоматные очереди и выстрелы из гранатомётов.
В сущности, многим дагестанцам не так важно, какая партия выдвигает того или иного политика, какие идеи (воспринимаемые ими скорее как абстракции) он озвучивает. Важно, какой он нации, кому приходиться родственником и земляком. Нет никаких оснований полагать, что с тех пор избиратель в стремительно деградирующей и архаизирующейся республике вдруг обрёл высокую степень гражданской сознательности. Да, собственно, к чему могут привести прямые выборы в Дагестане, мы прекрасно можем представить на примере событий, сопровождавших избрание главы горадминистрации Дербента в октябре 2009 г. Подкупы, избиения, стрельба – вот они, местные политтехнологии в полной красе!
Возвращение аварцев (пусть пока и подаваемое в качестве временной меры) к властному штурвалу не может не вызвать очередного витка давнего аваро-даргинского соперничества, тянущего ещё с застойных советских времён. Как в аварской, так и в даргинской среде есть силы, вполне готовые предъявить собственные политические амбиции. Силы эти известны. Вряд ли бывшему преподавателю научного атеизма Рамазану Абдулатипову удастся нивелировать последствия их действий, каким бы опытным дипломатом не считали его в Кремле.