В Верховном суде Дагестана завершился один из самых громких процессов. Бывшему вице-премьеру правительства вынесли приговор – пять лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима, и присудили штраф 1 млн рублей. Магомедгусена Насрутдинова обвинили в мошенничестве при совершении сделки в далеком 2002 году.
В том, что приговор будет обвинительным, мало кто сомневался. Возможно и судья Курбан Зулфигаров, тихим голосом зачитавший приговор, понимал, что виновность не доказана. Но в нашей стране еще не сформировалась судебная система как независимый институт правового государства и гражданского общества.
Поэтому ни один судья не застрахован от давления. Предъявленные в качестве доказательств документы, по словам адвокатов, были опровергнуты. И самое главное, сторона обвинения не смогла доказать корыстный интерес. Никакую выгоду в результате якобы продажи газовых сетей Магомедгусен Насрутдинов не извлек.
На таких документах нельзя было строить обвинительное заключение. Когда для всех стало очевидно, что дело развалится в суде, его, на мой взгляд, должны были вернуть для дополнительного расследования. Но этого не произошло. Насрутдинова подвели под приговор, чему есть простые и понятные объяснения.
Оправдательный приговор вызывает массу нареканий. Нераскрытое дело портит статистику. Более двух лет продолжалось следствие и суд. Получается, время и бюджетные деньги были напрасно потрачены на «раскрытие» дела. Исходя из этого, напрашивается вывод, что подсудимый должен сидеть.
И вторая основная причина. Бывший вице-премьер дагестанского правительства не угодил очень влиятельным людям газовой отрасли федерального уровня. Мало кто лучше Магомедгусена Насрутдинова разбирается в газовом хозяйстве Дагестана.
Он вырос, когда его отец Насрутдин Насрутдинов, одним из первых в Советском Союзе, начал активно газифицировать Дагестан. На глазах Магомедгусена создавалась отрасль. А сам он прошел все ступени, от слесаря до директора.
Поэтому закономерно, что в 2010 году его назначили министром промышленности, энергетики и связи. Насрутдинову просто не дали донести до руководства страны правду о потерях или хищении газа, и о том, почему долги предъявляют добросовестным плательщикам.
Вице-премьера задержали в аэропорту в тот момент, когда он вез в Правительство РФ документы. Он должен был принять участие в совещании по вопросам создания межведомственной комиссии по проведению инвентаризации за потребленный газ в субъектах СКФО под председательством Александа Хлопонина.
В момент ареста Насрутдинова, в январе 2014 года, долг по Дагестану за потребленный газ достиг 16 млрд 792 млн рублей. Арест чиновника пресек начавшийся процесс решения этой проблемы.
За то время, пока бывший вице-премьер, курировавший газовую отрасль, сидел в СИЗО, долг по Дагестану вырос почти в два раза – от 17,7 млрд до 28 млрд рублей. Такая цифра была озвучена недавно в интервью главы Дагестана агентству ТАСС.
И никто из правительственных должностных лиц и правоохранительных органов не задается вопросом – как за такой короткий срок долг мог вырасти на 12 млрд рублей? В конце 2014 года в республике стартовал проект ООО «Газпром межрегионгаз Пятигорск» по отключению злостных неплательщиков.
На 24 ноября 2014 года общая сумма сбора платежей по Дагестану и Ингушетии в рамках проекта составила более 20,3 млн руб. Слишком мизерная получилась сумма взысканных платежей со «злостных» неплательщиков на фоне долгов в десятки миллиардов рублей.
Когда Магомедгусен Насрутдинов в конце «девяностых» – в начале «нулевых» возглавлял «Дагестанрегионгаз» (компанию, впоследствии ставшую структурным подразделением ООО «Газпром межрегионгаз Пятигорск»), уровень платежей составлял 95%.
Если долг будет расти такими темпами, и руководство Дагестана его признает, то абонентские службы будут «кошмарить» беззащитных добросовестных плательщиков, искусственно навешивая им долги, отключая газ, и выставляя их на всю Россию иждивенцами. Их обвинят в воровстве газа и неплатежах.
И в ранге министра, и в ранге вице-премьера, и сейчас, в статусе подсудимого, в своем последнем слове Насрутдинов отмечал, что собранные за потребленный газ деньги не отражаются в базе учета, а потребителю, который платит, без конца поступают счета, что у него долг.
Такие потребители газа, как кирпичные производства, рестораны, кафе платят наличные деньги, а потребленные ими объемы просто распределяют как долги населения.
– Дагестанцы платят за газ, но «Межрегионгаз» в Москве эти деньги не получает… Некоторые нерадивые работники «Кавказрегионгаза» пытаются преподнести ситуацию в федеральный центр так, будто не платит население, – заявил Магомедгусен Насрутдинов на пресс-конференции в августе 2012 года.
Напомним, еще в 2012 году, 25 июля, проблему образования долгов обсуждали на выездном совещании Правительства РФ в Махачкале под руководством тогдашнего полпреда Президента в СКФО Александра Хлопонина.
Тогда полпред сразу предупредил поставщиков, чтобы «не сваливали на население». «...По разным оценкам население сегодня оплачивает до 95–98% услуг. А вот куда деваются деньги? Какое количество посредников «сидит» на этих сетях?» – ставил вопросы Хлопонин.
Чтобы решить проблему долгов была создана рабочая группа, правоохранителям дали установку разобраться с посредниками. Однако следственные органы не стали разбираться с текущими миллиардными долгами, а начали уголовное преследование одного из членов рабочей группы.
Жертвой уголовного преследования стал Магомедгусен Насрутдинов, человек, который не имеет отношения к созданию искусственных долгов, а наоборот, пытался решить эту проблему, будучи чиновником.
Когда в 2013 году Насрутдинов стал вице-премьером, на него была возложена работа создать комиссию по решению проблемы с долгами. Можно ли считать случайным совпадением начало создания рабочей комиссии по решению проблем с долгами на федеральном уровне и арест Насрутдинова? Вопрос кажется риторическим.
Эпизоды по предъявленному Насрутдинову обвинению имели место в 2001–2002 годах. Что получается – тринадцать лет у следствия не было к Насрутдинову претензий, и они возникли в 2012–2014 годах, после того как рабочая группа правительства начала активно разбираться с долгами.
У граждан, которые даже поверхностно разбираются в ситуации, возникает вопрос: что, правоохранителям делать больше нечего, как заниматься очень сомнительными делами 13-тилетней давности при нерешенности текущих проблем коррупционного характера на десятки миллиардов рублей?
Ведь практический каждый второй житель Дагестана сталкивается с проблемами долгов. Люди вынуждены стоять в очередях, чтобы заплатить за газ, за малейшую просрочку у них могут аннулировать счетчики, потребление газа считать по квадратуре и начислять долги. Провести госповерку счетчика – целая проблема плюс немалые затраты (15–20 тысяч рублей).
Об избирательности и предвзятости следствия по отношению к Насрутдинову, по моему мнению, говорит и задержание вице-премьера, как опасного преступника, избрание заключения под стражу в качестве меры пресечения, запрет на встречи с родственниками.
Стандартные доводы суда, что он может оказать давление на следствие или может скрыться, полностью опровергаются. Ведь до этого, в 2013 году, на Насрутдинова возбуждали уголовное дело, сотрудники в масках проводили обыски в его рабочем кабинете. Тогда же он ни на кого не давил и никуда не скрывался. И невиновность его была подтверждена Советским районным судом города Махачкалы.
Не последнее слово
Напомним, 20 апреля Магомедгусен Насрутдинов, обратился к суду с последним словом. У здания суда собралось большое количество коллег, сторонников и просто неравнодушных к газовой проблеме граждан. Не все поместились в зале суда. Предлагаем выдержки из его выступления.
«Уважаемый суд, родные, друзья, коллеги! Данная стадия уголовного процесса называется «последнее слово», но, зная меня, вы, наверно, понимаете, что оно не последнее. Я не устану доказывать, что преступление, которое мне вменяется, я не совершал, и вины своей я никогда не признаю…», – начал свою речь, длившуюся 2,5 часа, Магомедгусен Насрутдинов, подчеркнув, что в материалах дела нет доказательств его вины.
«Сделка состоялась в 2002 году, что подтверждается рапортом оперативника ФСБ, после которого на Насрутдинова было возбуждено предыдущее уголовное дело (уже закрытое). То есть тогда не подвергалось сомнению, что договор был заключен именно в 2002 году, и Насрутдинов его подписал. Однако когда на Магомедгусейна Насрутдинова возбудили нынешнее уголовное дело, оказалось, что якобы договор подписан не в 2002 году, а в 2008 году задним числом.
По словам подсудимого, в качестве доказательства обвинение пыталось использовать заключение эксперта Аджиева. В заключении говорится, что все имевшиеся на балансе «Дагестанрегионгаза» газопроводы в апреле 2002 года реализованы администрациями районов.
На суд пригласили самого Аджиева, который пояснил, что его выводы в части выбытия газовых сетей в адрес муниципальных образований неверны. Сам автор экспертного заключения признал его недостоверным, а значит, оно не может быть использовано как доказательство.
Гособвинитель, как отметил Насрутдинов, выдергивает из материалов дела те обстоятельства, которые ему выгодны, «подгоняя» при этом данные экспертизы в нужную сторону. В качестве примера были приведены результаты экспертизы, выполненной сотрудниками института криминалистики ФСБ. Исследование протокола внеочередного общего собрания участников «Дагестанрегионгаза» (от 2001 года) поставило, по его мнению, перед следствием «сложную задачу».
– Что делать, когда протокол подписан Никишиным,но он скончался в 2005 году? Результаты экспертизы говорят о том, что бумага была изготовлена не ранее 2006 года. Здравый смысл говорит нам, что Никишин никак не мог поставить свою подпись на бумаге, которая изготовлена через год после его смерти.
Воскресить Никишина или изменить дату его смерти у обвинения не получилось, зато у эксперта получилось изменить дату изготовления бумаги на 2005 год. Уверен, что все присутствующие в зале за год, который потрачен на рассмотрение этого дела, наглядно убедились в надуманности обвинений и слабости аргументов обвинения.
Заинтересованность потерпевшего в моей изоляции, усилия по моей дискриминации, единственного, к сожалению, их оппонента, ни для кого не секрет. Переводя обыкновенный спор между предприятиями в уголовное право, заказчикам удалось на какое-то время сохранить существующее ненормальное положение дел в газовой отрасли республики.
Но им не удалось ни сломить меня, ни заставить замолчать, вне зависимости от решения, которое вынесет суд. Я уверяю всех близких, друзей, коллег, что сколько бы мне ни понадобилось времени и сил, я докажу свою невиновность, добьюсь восстановления честного имени, которое с гордостью ношу…
Я хочу, чтобы было понятно, почему я вдруг стал плохим. Первое: никогда в Дагестане понятия «разбаланс газа» не существовало. В Дагестане потери газа по нормативу составляли 3%. В худшие годы, в 99-м году, мы укладывались в эти нормативные потери.
В Дагестане ввели потери газа от 40 до 42%! Вы представьте, в Махачкалу заходит газ, и 40% его уходит в воздух?! У нас весь город пылал бы, и были бы бесконечные взрывы. Этот газ разворовывается! Второе: я поднимал вопрос о том, что цена газа искусственно завышена…
– Я не о формировании цен. Я хочу сказать, почему меня преследуют. Это имеет значение! Я продолжу… На скважине газ стоит сущие копейки. Вся цена формируется за счет его транспортировки. Я постоянно ставил этот вопрос.
Хочу сказать, что если будет обвинительное заключение, я всю свою энергию, все свои знания, время и все ресурсы положу на то, чтобы доказать, что это несправедливо. Не из-за того что мне самому это надо.
Мне надо, чтобы доброе имя моей семьи, моего отца, который с нуля начинал газификацию республики… Чтобы это решение не омрачило будущее ни моим детям, ни моим племянникам, чтобы они гордо носили фамилию», – заключил Магомедгусен Насрутдинов.
Муса Мусаев
